Очевидно, ви можете назвати мене аморальним типом за таку витівку, але не думаю що мене це якимось чином зачепить чи змінить бажання вам щось сказати (або не говорити). Сенс все рівно лишається одним і тим самим - гарна цитата вартує цілого життя:
"Все это было смешно и пошло, но могло быть и хуже: всякому размышлению грозит idola fori *, слова могут извратить намерения, окаменевшие истины грозят упрощенчеством, и от усталости в конце концов достаешь из кармана жилетки белый флаг капитуляции. Могло так случиться, что предательство завершилось бы совершенным одиночеством, одиночеством без свидетелей и сообщников, наедине с самими собой, полагая себя по ту сторону каких бы то нибыло личных обязательств и драматических переживании, по ту сторону этической пытки сознавать себя связанным с какой-нибудь расой или по крайней мере с каким-нибудь народом или языком. И оказавшись таким – с виду полностью свободным и не подотчетным никому – выйти из игры, уйти с перекрестка на какой-нибудь из окольных путей, провозгласив его необходимым и единственным. Мага была одним из таких путей, литература была другим, беззаботное распутство – еще одним, и размышления над блюдом с великолепной вырезкой – тоже.
Остановившись перед пиццерией на улице Коррьентес, дом номер тысяча триста, Оливейра задавался великими вопросами: «Что же – так и оставаться, точно ступица в колесе, на перепутье? К чему тогда знать или думать, будто знаешь, что всякий путь – ложен, если не идти по нему с единственной целью – быть в пути? Мы не Будды, че, у нас тут нет деревьев, под которыми можно рассесться в позе лотоса. Не успеешь: полицейский тут как тут, и, будьте добры, штраф». Идти с единственной целью – быть в пути. Столько словесной хляби, а в результате – одно смутное ощущение."
(с) "Игра в классики"
